Опыт и доказательства

На семинаре выяснилось, что его дед был кастрирован в лагере, и эта травма осталась тихой раной в мужской линии рода.

Облегчение пришло, когда Василий сказал: «Дорогой дедушка, и я, так же как и ты, потому что люблю тебя, не могу иметь отношения. Теперь я возвращаю тебе то, что твоё. Моя мужественность принадлежит мне, и я проживаю её свободно».

Потом он сказал: «Я чувствую, будто вернул себе силу в теле».

На семинаре выяснилось, что её прабабушка умерла при родах, а ребёнок выжил. Об этом никогда не говорили. Любица несла её невидимый уход.

Облегчение пришло, когда она сказала: «Прабабушка, твоя смерть принадлежит тебе. Я остаюсь здесь, в своём теле, в жизни».

Потом она сказала: «Впервые я чувствую, что твёрдо стою на земле».

На семинаре выяснилось, что его прадед был заклеймён как «предатель» и убит без суда. Семья поколениями несла чувство стыда и вины.

Облегчение пришло, когда Неманя сказал: «Дорогой дедушка, я вижу тебя и вижу несправедливость, которая с тобой случилась, но я не ты. С сегодняшнего дня я буду жить свою жизнь для себя, а не твою и для тебя».

Позже он сказал: «Мне легче дышать, как будто я снял камень с плеч».

На семинаре выяснилось, что её бабушка была в отношениях с мужчиной, которого убили, и об этом молчали. Любовь для неё означала потерю, и этот паттерн передавался дальше.

Облегчение пришло, когда она сказала: «Бабушка, я уважаю твою утраченную любовь. Моя любовь свободна и безопасна».

Потом она сказала: «Впервые я чувствую, что отношения не означают автоматически боль».

На семинаре выяснилось, что её отец и прадед умерли от болезни почек, а семейная история была полна фраз: «У нас почки слабые».

Облегчение пришло, когда она сказала: «Дорогие мои, я признаю ваши болезни, но я не обязана их повторять. Моё тело принадлежит мне».

Позже она сказала: «Я чувствую, будто мои почки наконец-то мои».

На семинаре выяснилось, что три поколения его предков были беженцами: бежали из Лики, потом из Боснии, потом из Славонии. Его тело продолжило их беспокойство.

Облегчение пришло, когда он сказал: «Дорогие мои, вам пришлось бежать. Теперь у меня есть право остаться и пустить корни».

Потом он сказал: «Как будто у меня впервые появилось желание создать дом».

На семинаре открылось, что в её семье священники и монахи подвергались преследованиям, а некоторые были убиты после Второй мировой войны. Об этом не говорили, но их вера осталась тихой раной.

Облегчение пришло, когда она сказала: «Дорогие предки, я уважаю вашу веру и ваше страдание. Теперь я выбираю открыть свою душу Богу по-своему».

Позже она сказала: «Я чувствую покой, и как будто кто-то зажёг во мне свет».

На семинаре выяснилось, что его дед был известен своей жестокостью, бил детей и жену, а об этом молчали. Он носил в себе страх, что «повторит кровь».

Облегчение пришло, когда он сказал: «Дедушка, последствия твоих поступков я оставляю тебе, я выбираю мир и нежность».

Потом он сказал: «Впервые я чувствую, что могу разозлиться, и это не значит, что я кому-то причиню боль».

На семинаре выяснилось, что её бабушка потеряла троих детей на войне и больше никогда не хотела рожать, говоря: «Не буду рожать детей для смерти». Эта фраза осталась в семейном бессознательном.

Облегчение пришло, когда Бояна произнесла: «Бабушка, я уважаю твои потери, но моя матка принадлежит моему времени и моей жизни».

Позже она сказала: «Как будто я вернула себе право быть матерью».

На семинаре выяснилось, что его прадед проиграл в карты всё имение и об этом молчали как о большом позоре. Это чувство потери и долгов бессознательно передалось потомкам.

Облегчение пришло, когда Джордже сказал: «Дорогой дедушка, я признаю твои долги и оставляю их тебе. У меня есть право на своё процветание и на то, чтобы беречь то, что моё».

Позже он сказал: «Я чувствую, что деньги впервые могут остаться у меня, а не убегать».

Облегчение пришло, когда она произнесла: «Брат, у тебя есть своё место в моём сердце, а у меня есть право на своё пространство и свою жизнь».

Позже она сказала: «Впервые я чувствую, что я не чужая в этом мире».

В ходе работы выяснилось, что бабушка была внебрачным ребёнком, скрытым и непризнанным, и прожила жизнь в тишине. Эта «невидимость» передавалась дальше.

Облегчение пришло, когда Катарина сказала: «Бабушка, тебе было отказано в месте, но я выбираю быть увиденной и признанной».

После семинара она сказала: «Я чувствую, что имею право существовать при свете дня».